Дарья Десса. Женские романы о любви
Канал в MAXИдентификатор канала: 69128911784480
🌍 Открытый канал
Авторский
Развлечения
Подписчики
472
За 24 часа
-5
новых подписчиков
За неделю
+13
прирост за 7 дней
За месяц
+78
общий прирост
Вовлечённость аудитории, %
38
ER (Engagement Rate), %
Оценка (по отзывам):
0.0
0 отзыва
История канала
Динамика подписчиков
Интенсивность публикаций
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Меньше
Больше
Метрики публикаций
Публикации
1
за день
8
за неделю
31
за месяц
Репосты
0
за день
0
за неделю
0
за месяц
Просмотры на пост
174
за день
281
за неделю
798
за месяц
Данные за последний месяц
Кто рекламировал
1 / 1
Нет данных о рекламе
Кого рекламировал
1 / 1
Нет данных о рекламе
Эффективность последних рекламных размещений
1 / 1
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публиакции | Рекламирующий канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публикации | Рекламируемый канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Динамика просмотров публикаций по часам
1 / 1
| Дата и время публикации | Текст публикации | Рекламируемый канал | Динамика просмотров | Всего просмотров |
|---|---|---|---|---|
| 2026-04-01 09:31:33 | лерий Анатольевич ходит и всем рассказывает историю про то, как его кот однажды запил и стал героем, а наутро всё забыл в глубоком психологическом шоке. лерий Анатольеви… |
|
|
136 |
| 2026-03-31 13:41:49 | А бабушка с её орехами и железными (разумеется, в переносном смысле) зубами – остаётся. Отсюда мы делаем вывод. Берегите зубы с молоду. А бабушка с её о… |
|
|
167 |
| 2026-03-31 13:41:48 | Скорлупка Есть места, куда человек отправляется лишь тогда, когда все прочие варианты не посещать их исчерпаны. Налоговая. ГИБДД. Офис «Мои документы». Поставщик коммунальных-ресурсов. И – венец человеческих испытаний – стоматологический кабинет. Я сижу в кресле с открытым ртом. Не просто открытым, – распахнутым, как ворота склада. Над лицом нависает хирургическая лампа размером с небольшую летающую тарелку. Где-то за спиной тихо журчит вода. Пахнет эвгенолом и, кажется, моей тревогой. Ведь говорят, что человек, когда ему страшно, начинает потеть. Слева – женщина лет сорока с зажмуренными глазами: судя по выражению лица, она мысленно уже пила кофе где-то в Барселоне. Вправо – дедушка, который держал подлокотники с такой силой, будто кресло вот-вот взлетит и прямиком в открытый космос, а ему останется только сказать: «Поехали!» Мы все молчали – кто по принуждению, кто от страха, кто от усталости. Общее горе объединяет людей куда надёжнее, чем общие праздники. Моя врач – пожилая, с аккуратной причёской и усталыми добрыми глазами – работала методично и без лишних движений. Такими руками хирурги оперируют, а дипломаты подписывают мирные соглашения. Голос у неё был тихий, почти домашний: с подобными интонациями, как у нее, успокаивают детей перед прививкой и кошек перед ветеринаром. Соседнее кресло освободилось. Санитарка приоткрыла дверь в коридор и выкрикнула фамилию. Звук получился примерно такой, каким объявляют посадку на рейс из Москвы до Магадана – без особого энтузиазма, но громко. Через минуту появился молодой человек. За руку он вёл крошечную старушку – сухонькую, аккуратную, в платье с кружевным воротничком, явно надетом по случаю выхода в свет. Они вдвоём с доктором усадили её в кресло – осторожно, как фарфоровую чашку. – Откроем ротик, – произнесла врач с такой теплотой, будто разговаривала не с пациенткой, а с внучкой. – На что жалуемся? – Зуб сломался, – сообщила старушка деловито. – Язык натёрся. И жевать больно, и говорить. – Зуб? – Врач на секунду замерла. – Подождите. Это что, не протез? – Зачем мне протез? У меня свои ещё хорошие. Короткая пауза. – Сколько вам лет, уважаемая? – Восемьдесят третий пошёл, доченька. Что-то в кабинете изменилось. Доктор медленно выпрямилась. Потом развернулась к коллегам так, будто только что обнаружила в грунте инфузорию-туфельку с другой планеты. – Коллеги, – произнесла она, словно оповещая о научном открытии, – посмотрите сюда. Бабушке за восемьдесят. Все зубы – свои. Все целые. Поразительно! Коллеги подошли. Ассистентка вытянула шею. Даже тот дедушка справа оторвал взгляд от потолка и глянул на бабулю с завистью. Старушка сидела с достоинством и, кажется, не очень понимала, чем вызвала столь бурный интерес. Она просто пришла починить зуб, а не становиться музейным экспонатом. Когда публика разошлась по своим креслам и доктор вернулась к делу, инструменты уже были наготове. Она приготовила всё необходимое, затем спросила старушку, желает ли та, чтобы ей сделали седацию. Пациентка кивнула. Спустя некоторое время врач не выдержала: женское любопытство – штука сильная. – И всё же, бабушка, – спросила она, аккуратно склонившись над пациенткой, – как вы умудрились на девятом десятке сломать зуб? Что случилось? Старушка набрала воздуха и ответила – широко, от всей души, с полностью занятым ртом: – Аехи грыжла. Фундук! Кабинет взорвался. Дедушка справа захохотал так, что выронил телефон. Женщина слева, которая минуту назад натуральным образом плакала от боли, согнулась пополам. Ассистентка уткнулась в плечо коллеги. Сама доктор отложила зонд и несколько секунд просто молчала, глядя в потолок. Потом всё-таки тоже засмеялась. Старушка смотрела на нас с лёгким недоумением и, судя по глазам, с некоторой обидой: она ведь совершенно серьёзно отвечала на вопрос. Орехи – это орехи. Зуб – это зуб. Что тут такого веселого? Но именно в этом и состоит загадочное свойство стоматологических кабинетов: в них смеются люди, которые пять минут назад думали, что умирают. Боль проходит. Страх рассеивается. Скорлупка Есть м… |
|
|
182 |
| 2026-03-30 09:25:34 | Зарядка для фантазии Сидим мы как-то с подружками, пьем чай, и разговор заходит о детстве. Тут я вспомнила одну историю, после которой меня до сих пор немного передергивает, когда папа произносит: «А вот случилась у меня ещё одна интересная история…» Мне тогда года четыре было. Мама уехала к тете в другой город, и ответственная миссия укладывания спать легла на папины плечи. Глава семейства вернулся с работы, как он сейчас выражается, «в хлам уставший». Глаза слипались, сил не было даже джинсы снять нормально. Но я – девочка принципиальная. Мне положена сказка. И не какая-нибудь там, а строго классическая, потому как я с детства мечтала стать филологом, даже когда это словно выговаривала с трудом и не особо понимала его значение. Ритуал, традиция, понимаете ли. Папа тяжело вздохнул, как грузчик перед подъемом пианино на девятый этаж, уложил меня в кровать, пристроился рядом в полусидячем положении и, закрыв глаза, начал монотонным голосом: – Жила-была Красная Шапочка. Однажды заболела ее бабушка… И пошла девочка через лес, чтобы отнести пирожки… Я лежу с открытыми глазами и жду, когда начнется самое интересное. А папин голос становится все тише, тише, слова начинают наползать друг на друга, как пьяные. Папа, конечно, думал, что контролирует процесс, но я-то видела: он уже не здесь, он в стране грез. И тут начинается магия. Папа не замолкает. Его мозг на автопилоте продолжает генерировать текст. Только вот сюжет поехал в крутой пике. – Идет Красная Шапочка по лесу… – бормочет папа. – А навстречу ей… Юрий Гагарин… Я замерла. Про волка я знала, про Гагарина – нет. Думаю, может, новая версия? Модная такая, космическая. – И говорит Гагарин: «Поехали!» – папа всхрапнул и продолжил с еще большей уверенностью. – Сели они в ракету и полетели к бабушке. А бабушка жила не в домике, а на орбитальной станции «Мир»… Там их уже ждала полиция… Тут я села в кровати. Какая полиция? Зачем? Красная Шапочка же пирожки несла, а не взрывчатку! – Папа, – прошептала я, но он не слышал. – Полиция составила протокол, – вещал папа во сне с каменным лицом. – За превышение скорости в зоне действия знака «Кирпич»… Я начала трясти его за плечо. Ситуация выходила из-под контроля. Бабушка сейчас, по логике, должна была выйти в открытый космос без скафандра, а волк – предъявить права на пирожки. – Папа! Папа! Он дернулся, открыл мутные глаза, уставился на меня и спросил таким тоном, будто это я тут спала и несла чушь: – Ты чего? Спи давай. – Папа, – говорю я дрожащим от переизбытка эмоций голосом. – А какая полиция? И кто такой Юрий Гагарин?! Тут у папы глаза стали по «пять рублей», как у меня за секунду до этого. Он похлопал ресницами, пытаясь синхронизировать реальность и то, что он только что нарассказывал. – В смысле? – спросил он осторожно. – «Красная Шапочка» же была… – Ты про Гагарина говорил! И про знак «Кирпич»! – возмутилась я. Папа потер лицо руками, посмотрел на люстру, потом на меня, потом выдал гениальную педагогическую фразу: – А-а-а… Ну это… Спецвыпуск. Авторская версия. Чтобы ты развивалась разносторонне. Я тогда, конечно, ничего не поняла. Но до сих пор, когда мне нужно срочно уснуть, включаю папину фантазию. Результат гарантирован: через пять минут либо сплю, либо ржу, пытаясь представить, как серый волк пытается поставить автограф под подпиской о невыезде со станции «Мир». Зарядка для фант… |
|
|
286 |
| 2026-03-29 08:05:01 | тся только нажимать «Далее». Марина Сергеевна остановилась. В голове у неё за эти несколько секунд прокрутилось многое. Тесты за последний месяц. Неожиданно приличные результаты у учеников, которые в обычной жизни не могли вспомнить, в каком веке была Куликовская битва и случилась ли она вообще. Одухотворённые лица после «успешной сдачи». Разговоры в учительской про то, что электронный формат, кажется, лучше мотивирует детей. – Подожди, – сказала она. – Они же передадут ключ друг другу. Один заплатил, рассказал троим – и через три дня у тебя нет клиентов. Никитка посмотрел на неё с выражением, которое трудно описать точнее, чем «терпеливое». – Вот с этим я как раз две недели и сидел, – сказал он. – Не понимаю. – Ключ у меня каждый день новый. Зависит от даты. Сегодняшний завтра не работает. Так что даже если кто-то кому-то продаст – продаст уже недействующий. А мои клиенты приходят каждый раз перед тестом заново. Учиться никому не хочется – это не меняется ни в какую сторону. Он кивнул, доел булочку и пошёл дальше по коридору. Марина Сергеевна ещё какое-то время стояла у окна. Она преподаёт английский двадцать лет. За это время видела всякое – списывание со шпаргалок, переписанные от руки готовые сочинения, телефоны под партой, наушник в одном ухе под волосами. Но девятиклассник, который написал рабочую программу, встроил в неё систему ежедневно обновляемых ключей, выстроил клиентскую базу и обеспечил себе стабильный доход – это было что-то новое. Никитка не просто схитрил, а спроектировал схему, предусмотрел уязвимость, закрыл её и запустил в эксплуатацию. Два часа работы? Нет – две недели, потому что он хотел, чтобы работало надёжно. Никому она ничего не сказала. Ни директору, ни завучу, ни Александру Юрьевичу – хотя тому, наверное, было бы интересно узнать, на что именно ушли все те вопросы, которые так терзали его нервную систему. Никитка перешёл в десятый класс. Продолжал приходить после первого урока и уходить до последнего – формально по договорённости с администрацией, фактически потому что клиенты никуда не делись. Тестирования шли своим чередом. Результаты оставались обнадёживающими. В учительской по-прежнему говорили, что цифровой формат себя оправдывает. На ЕГЭ по информатике Никитка набрал девяносто семь баллов. Это была его работа – без ключей и горячих клавиш. Просто он хорошо умел то, что умел, и никакая схема тут была ни при чём. Марина Сергеевна узнала про баллы через несколько дней. Говорит, почему-то не удивилась. тся только нажим… |
|
|
317 |
| 2026-03-28 21:24:14 | Двойная мигалка Моя подруга Роза купила подержанный Опель – не рухлядь, конечно, но и до приличного автомобиля ему было, учитывая возраст, разменявший второй десяток, уже далековато. Впрочем, он ездил исправно, и она уже начала испытывать к нему нечто похожее на нежность. Как выяснилось, совершенно напрасно. В тот день Роза спокойно двигалась по Ленинскому проспекту, никому не мешала, думала о своём – и вдруг опель встал посреди второй полосы, будто ему внезапно надоело участвовать в дорожном движении. Никаких предупреждений, тревожных сигналов на приборной панели, – взял, да и застопорился. Роза вышла и на всякий случай пнула колесо, потом заглянула под капот, потом высказала немецкому автопрому всё накопившееся – на русском, для большей доходчивости. На улице было минус двенадцать, вызванный эвакуатор ехал неизвестно откуда, и подруга приняла единственное доступное решение: забралась обратно в машину, включила аварийку и приготовилась ждать столько, сколько потребуется. Снаружи мело, внутри было относительно тепло, и она почти задремала под мерное щёлканье. Тут сзади кто-то начал сигналить – не деликатно, не намекая, а с полной убеждённостью в своей правоте. Роза вышла и обнаружила в нескольких сантиметрах от своего бампера белую «девятку», за рулём которой сидела девушка: двадцать лет, пуховик с шапочкой и помпоном, с выражение на лице: «мне срочно нужно куда-то попасть и я точно знаю, кто виноват в задержке». Она продолжала давить на клаксон с методичностью существа, уверенного в педагогическом эффекте этого занятия. Моя подруга подошла к окошку и постаралась говорить спокойно, что у неё даже получилось. – Девушка, вы чего сигналите? Дорога совершенно свободна, машин почти нет, справа объезжайте или слева, там места навалом. Незнакомка посмотрела на неё с искренним изумлением, – так глядят на того, кто ляпнул очевидную глупость. – Интересно получается! – сказала она. – Сама моргаешь и направо, и налево – как я тебя объеду?! Роза подруга замолчала на несколько секунд, пока до неё доходил масштаб случившегося. Аварийка в её картине мира означала не «я стою, объезжай», а «сейчас поеду куда-то, пока не решила». Истерика у моей подруги потом, стоило вспомнить этот момент, продолжалась дня четыре – и это был смех, конечно, потому что плакать от такого было бы уже совсем неприлично. Двойная мигалка … |
|
|
340 |
Загрузка данных...
| Время | Контент | Подписчиков | Кто ссылался | Просмотры | Просмотры 24 ч |
|---|