Корзинка
Канал в MAXИдентификатор канала: 69972705695036
🌍 Открытый канал
Психология
Литература и книги
Подписчики
6'089
За 24 часа
0
новых подписчиков
За неделю
0
прирост за 7 дней
За месяц
0
общий прирост
Вовлечённость аудитории, %
40
ER (Engagement Rate), %
Оценка (по отзывам):
0.0
0 отзыва
История канала
Цена рекламы
500 ₽
за размещение
Условия размещения
1/24 (1ч в топе, 24 ч в ленте)
Динамика подписчиков
Интенсивность публикаций
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Меньше
Больше
Метрики публикаций
Публикации
13
за день
35
за неделю
35
за месяц
Репосты
0
за день
0
за неделю
0
за месяц
Просмотры на пост
2504
за день
3986
за неделю
3986
за месяц
Данные за последний месяц
Кто рекламировал
1 / 1
Нет данных о рекламе
Кого рекламировал
1 / 1
Нет данных о рекламе
Эффективность последних рекламных размещений
1 / 1
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публиакции | Рекламирующий канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публикации | Рекламируемый канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Динамика просмотров публикаций по часам
1 / 1
| Дата и время публикации | Текст публикации | Рекламируемый канал | Динамика просмотров | Всего просмотров |
|---|---|---|---|---|
| 2026-04-02 12:20:38 | «Я сама назову внучку, а ты тут никто!» — кричала свекровь, срывая праздник. Но через минуту она уже оправдывалась перед полицией... Картонная коробка с детским ночником с хрустом приземлилась на паркет. Красивая оберточная бумага разлетелась по банкетному залу, а кусок липкого крема с торта шлепнулся прямо на туфли моей мамы. Гости так и замерли на своих местах. Мужчина за соседним столиком поперхнулся минералкой и судорожно закашлялся. В зале стоял густой дух ванили и крепких напитков. Мой идеальный день, к которому я готовилась несколько недель, превратился в отвратительный фарс. А ведь начиналось всё с искреннего желания сохранить мир в семье. Мы с Денисом женаты почти пять лет. Долго пытались завести ребенка. Были определенные сложности, пришлось долго восстанавливаться. Каждый месяц я с надеждой ждала заветные две полоски, но пластиковый тест упорно показывал одну. Я помню эти серые вечера: сижу на кухне, смотрю в окно на проезжающие по проспекту машины, а Денис просто молча гладит меня по плечу, заваривая ромашковый чай. Мы тогда договорились: если всё получится, будем молчать до конца первого триместра. Просто чтобы сберечь нервы и не слушать чужих советов. В то мартовское утро я проснулась рано. Пошла в ванную, сделала тест, положила его на раковину и отправилась на кухню. Когда вернулась и бросила случайный взгляд на пластиковую панель, меня аж затрясло. Две. Яркие, четкие. Денис нашел меня сидящей на бортике ванной. Я просто протянула ему тест. Он сначала нахмурился, вглядываясь, потом расплылся в улыбке и осторожно обнял меня, боясь даже лишний раз пошевелиться. Три месяца пролетели незаметно. Мы пригласили наших мам в небольшой грузинский ресторанчик за городом. На столе дымились горячие хачапури, пахло печеным чесноком и кинзой. Когда официант разлил по бокалам гранатовый сок и красное сухое, Денис откашлялся. — Мамы, у нас для вас отличная новость, — он улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. — Оля ждет ребенка. Моя мама, Наталья, тихо охнула. Она потянулась через стол, сжала мои пальцы, её глаза сразу заблестели от радости. Она начала шептать какие-то приятные слова, спрашивать про то, как я себя чувствую. Я перевела взгляд на свекровь. Антонина Васильевна сидела неестественно прямо. Она медленно положила вилку на край тарелки и промокнула губы салфеткой. — Три месяца? — переспросила она. Голос звучал сухо и официально. — То есть вы знали всё это время и молчали? — Да, мам. Нам советовали поберечься, мало ли что. Решили перестраховаться, — примирительно ответил Денис. — От родной матери перестраховаться? — Антонина Васильевна усмехнулась. — Замечательно. Сижу тут, узнаю новости в ресторане вместе со всеми. Очень уважительно. Остаток ужина прошел в тяжелой атмосфере. Свекровь отвечала односложно, ковырялась в салате и демонстративно смотрела в окно. Когда мы разъезжались, она даже не обняла сына на прощание. «Я сама назову в… |
|
|
417 |
| 2026-04-02 12:07:02 | и-то жалобными глазами. Как будто просит о помощи. Как будто хочет сказать - спаси меня хозяин, умоляю. Васенька, милый, я тебя услышал. Слушай, Маша, а у нас есть в городе круглосуточная ветеринарная служба? Должна ведь быть. Я сейчас в интернете посмотрю. И отвезу его в клинику. Не могу я терпеть, когда на меня так животные смотрят. - Он на тебя так смотрит, потому что хочет есть! - Как - есть? – возмущённо воскликнул Толик. - Он же столько котлет проглотил. Он точно болен, Машенька. Болен. - Вот, изверги, спать совсем не дают! - воскликнула вдруг Маша. Потом недовольно добавила: - Иди на балкон. Там, в нижнем холодном шкафчике и котлеты твои лежат, и вчерашняя колбаса, и сардельки. Делайте с ними что хотите. Хоть все слопайте. Устала я от вашего голодания. Всё! Больше меня не трогайте! Я сплю! Через минуту у Толика с Васькой на кухне начался пир. Автор: Алексей Анисимов и-то жалобными г… |
|
|
349 |
| 2026-04-02 12:07:01 | - Маша, а где котлеты? - Толик на кухне растерянно стоял перед открытым холодильником, причём в интонации его отчётливо сквозила паника. - Здесь должны быть котлеты. - Их больше нет, - сонным голосом ответила из комнаты жена. - Как нет? Они же от обеда оставались! Целых пять штук! - Я отдала их коту, - спокойно сказала Маша. – Закрой холодильник, и ложись спать. - Маша, ты шутишь? Здесь было целых пять котлеток. И ты отдала их все коту? - А что такого? Васька не хуже тебя. Он тоже должен что-то есть. - Маша, но эти котлеты, они же сделаны были только для нас с тобой! – воскликнул возмущённый муж. - Я есть хочу, Маша! - Мы с тобой уже поужинали. - Ну и что? Это было давно. Твой муж хочет есть. Ты слышишь? - Диетолог запретил тебе есть на ночь, уже строгим тоном сказала жена. - Ты забыл? - Да пошёл он знаешь куда, этот диетолог, - почти прорычал Толик. – Кто он такой? Сам дистрофик, и хочет, чтобы все вокруг были такими же. Имей в виду, Маша, если я сейчас что-нибудь не съем, я умру. Прямо здесь, возле холодильника. Ты понимаешь это? - Не умрёшь. Выпей стакан кефиру. - Я уже ненавижу этот кефир. Где мои котлеты? - Толя, десять часов ночи. Имей совесть. - Нет, Маша, сейчас десять часов не ночи, а только вечера. И я умираю от голода. - Тогда съешь яблоко. - Я хочу котлеты, - не унимался Толик. - Куда ты их спрятала? Кот не может за один раз сожрать пять штук. Даже я, за один присест, столько не смогу съесть. - А Васька смог. - Ах, значит смог… Ну, всё, котяра... - простонал муж. - Скоро тебе придёт конец. - Не смей угрожать коту! - закричала из комнаты испуганно жена. - Он здесь не причём. Я сама ему котлеты отдала. - Он мог бы мне хоть что-нибудь оставить. Вчера ты ему скормила половину палки колбасы, позавчера - кучу сарделек. Я не потерплю, чтобы какой-то кот объедал своего хозяина. Васька, ну-ка, иди сюда! - закричал Толик. – Сейчас, Маша, я его... Я его... - Попробуй его только пальцем тронуть! – закричала Маша. – Я тебе этого никогда не прощу! - Ладно… Я его завтра твоей маме отнесу, - придумал, наконец-то, наказание коту Толик. – Навсегда. - Мама его обратно уже не возьмёт, - парировала тут же жена. - Она его нам и отдала, потому что не могла его прокормить. Ты забыл? Васька же всё подряд не ест. - Ну, да. Она его и научила колбасу килограммами лопать, - проворчал Толик. – К сухому корму сразу не приучила, а потом нам сплавила. Тогда я его своей маме подарю. Но с нами он больше жить не будет. - Твоя мама его тоже не возьмет. - Потому что она у тебя сама на диете. Питается растительной пищей. Васька такую еду не ест. Толик застонал от злости. - Господи! С ума все сошли с этими диетами. Скоро, точно, начнут кузнечиками питаться, лишь бы не поправиться на лишние десять килограммов. Слушай, а почему наш Васька не на диете? Почему ему есть на ночь можно, а мне нет? - Потому что он кот. - А если он у нас заболеет ожирением? – У Толика в голосе что-то дрогнуло. – Вдруг он заболеет и умрёт? - Не умрет. - Ещё как умрёт. Я передачу по телику смотрел, и там сказали, что у животных точно такие же болезни, как и у людей. А ты его кормишь, как лошадь. В это время на кухне появился кот, и Толик схватил его на руки. - Васенька, ты не боишься умереть от обжорства? – спросил он ласково, как будто кот мог ответить. Спросил, и тут же тревожно закричал: - Маша! Почему у Васьки живот пустой? Я его трогаю, а там ничего нет. Маша в ответ промолчала. - Я не понял, Маша, он что, уже всё переварил? - продолжил с тревогой в голосе Толик. - Да он же у нас уже больной. У него чего-то с желудком. Здоровый кот так быстро переваривать пищу не может. - Он здоровый! – тут же недовольно возразила жена. – Не наговаривай на кота. - Да как же здоровый? Жрёт колбасу и котлеты, а сам дистрофик. Нет, Маша, он точно болеет. Может, у него глисты? Я его завтра в ветеринарку отвезу. Пусть его там обследуют. - Не надо его никуда возить, - испугалась Маша. - Он нормальный здоровый кот. - Нет, не здоровый! Он даже смотрит на меня сейчас каким - Маша, а где ко… |
|
|
438 |
| 2026-04-02 10:05:07 | Ох уж эти Китайцы! Переходи в канал с прикольными видео из Китая 👉 в МАХ Ох уж эти Китайц… |
|
|
715 |
| 2026-04-02 07:11:01 | л, а лёгкий-лёгкий. Кешке невтерпёж проверить, как жара из мешка выходить будет. А проверить-то никак, в избе душно. И решил он в погреб залезть, в погребе всегда холодно. Залез и мешок развязал. Тот сразу сдулся, зной из него весь вышел, и стало в погребе тепло. То зуб на зуб у Кешки не попадал, а то как на солнышке сидит. Вылез, довольный. Ещё несколько мешков в сенцах нашёл, зноя на улице набрал, завязал крепко-накрепко и на сеновал закинул. Вечером мамка с поля пришла, захотела кваску холодного из погреба. Слазь, говорит, Кешка, в погреб, принеси кувшин с квасом. Ну, Кешка полез, достал кувшин. Мамка пригубила и поперхнулась. Батюшки! Царица небесная! Квас тёплый! Спустилась в погреб, а там жара, молоко скисло. Мамка креститься стала. Сроду, говорит, такого не было. Кешка помалкивает. Ну и правильно. Скажи он, так ремня получит, а разве Кешка виноватый? Совсем не виноватый. Только утром в погребе холодно стало. Вспомнил Кешка про тарелочку, про которую старик говорил. Сорвал в огороде яблоко краснобокое, взял с поставца щербатое блюдце и стал перекатывать яблоко. И сам приговаривает: «Катись, катись яблочко, катись по тарелочке. Покажи города заморские». И вдруг увидел и города, и моря-океаны, и пустыни с верблюдами, которые как наши лошади, только с горбами... Рассказываю, значит, рассказываю. Вижу, что Нюрка аж не дышит. — Егорка, а я бы на блюдечке с яблочком хотела увидеть, где наш папка сейчас. Я бы мамке сказала, чтобы она перестала плакать. Я и онемел. Если бы можно было увидеть! — Жалко, что сейчас не лето и яблочек нет, — сказала Нюрка. — Как думаешь, Егорка, а если я картошкой покатаю по блюдечку, покажет оно что-нибудь? — Ничего не покажет, это же сказка. Дальше слушай. Нюрка замолчала, но я видел, что думает она о чём-то своём, не слышит, что я дальше про Кешку рассказываю. Вдруг она с печи полезла на пол. — Ты куда? — Я сейчас... Подошла сестрёнка к мешку у порога, где мамка картошку держала, взяла со стола тарелку — и на печку обратно. И правда, начала катать картошиной по тарелке и проговаривать: «Катись, катись картошина, катись, катись по блюдечку. Покажи мне папку родного…» Глаза вытаращила, смотрит. Там ничего, конечно. Тарелка и тарелка. Белая, щербатая. И вдруг Нюрка как закричит: — Вижу! Вижу папку! У него голова забинтована, он на койке железной лежит, вокруг дяденек много. — Врёшь! Я отнял тарелку, но ничего не увидел. А Нюрка плачет, сопли по щекам размазывает. — Я видела, я видела папку! Кое-как её успокоил. — Ты же не помнишь батю, малая была, когда он на войну ушёл. — Он карточку прислал, помнишь? Вот он такой, как на карточке. Я не поверил, само собой, но всё-таки полегче на душе стало. Нюрка уснула, а я всё лежал, глаза в потолок. И повадилась она с того дня смотреть и нам рассказывать, что с батей. Как он в госпитале лежит, как память к нему вернулась, а раньше не было памяти. И мамка как будто поверила, уже не сидела за столом, как мёртвая, ожила. Я, может, и забыл бы Нюркины сказки про блюдечко и картошку, но через время от бати письмо пришло. Писал он, что ранен был и долго не помнил ничего, а потом его вылечили. Мы очень радовались и кричали «ура», а мамка смеялась и плакала. Ну что ещё сказать... Батя наш вернулся в сорок пятом, когда фашистов добили. Нюрка ему всё совала тарелку и картошину, и батя говорил, что видит города и моря. Может быть, и правда видел, а может быть, просто не хотел Нюрку огорчать. Автор: Ольга Пустошинская л, а лёгкий-лёгк… |
|
|
988 |
| 2026-04-02 07:11:00 | Мы тогда с мамкой и сестрёнкой Нюркой жили в селе. Батю на фронт призвали ещё в сорок первом, вот мы втроём и остались. Жили от письма до письма. Помню, как мамка ждала почтальона и как боялась, что принесёт он не весточку от отца, а казённый тонюсенький конверт, как тётке Зое. Но, к счастью, хромой дядя Митяй вручал матери пухлые треугольнички. Помню, как молилась она, чтобы вражья пуля миновала раба божия Алексея, чтобы осколок мимо пролетел. Я в бога не верил, но молчал. Если матери так легче, то пусть молится. Однажды (это случилось весной сорок четвёртого) пришёл почтальон и, не поднимая глаз, отдал матери казённый конверт. Мамка взяла его, дошла до крыльца и там упала. Белая вся, вот как печка. Нюрка, ей тогда пять лет было, в рёв ударилась: мама, мама! Завели мы мать в дом. Я конверт схватил, разорвал и прочитал на бумажке, что батя без вести пропал. И немного отлегло от сердца. Без вести — это всё-таки не убитый, может, ещё и живой. Может, в плен попал или от части отстал, потерялся. Ну бывает же. И вот тогда мы с Нюркой считай, что остались одни. То есть мамка-то была, но стала такой не похожей на себя, как будто и не мамка. Всё сидит да молчит, придёт с работы и молчит. Кусок хлеба пожуёт, водой запьёт, а больше и не ест ничего. Я сам и корову выгонял, сам доил, хорошо, что умел. Вечерами Нюрка забиралась ко мне на печь. Пыхтела, вертелась, потом затихала. — Егорка, а батя наш совсем убитый? — спросила как-то она. Я чуть не дал ей подзатыльник и шикнул: — Тише, дура. Никакой не убитый, а без вести пропал. И не болтай на улице что не следует. — Я не болтаю... Егорка, сказку расскажи. Я тогда много сказок Нюрке рассказывал. И те, что в книжках читал, и те, что сам придумывал. Но она больше любила, когда я сам сочинял. Плету, бывало, невесть что, а она и рада. Вот тогда я и придумал сказку про пацана Кешку, даже не одну, а несколько, и всё про Кешку. Рассказываю, а Нюрка слушает с открытым ртом. И каждый день она просила про Кешку. Как он на охоту ходил, как в лесу заблудился и с лешим встретился, как ведьме соли на хвост насыпал... Как-то снова про Кешку стал сочинять. — Деревенские считали Кешку малость придурковатым. Мыслимо ли, парнишке десятый год, а он всё как малой. Уставится на жучка какого-нибудь и до вечера разглядывает. Или лисёнка из леса принесёт, шепчет что-то, а тот потявкивает, вроде как отвечает. Кешка клялся самыми страшными клятвами, что понимает, о чём животные говорят. «Брешешь, Кешка!» — не верили ребята. — «А вот и не брешу». — «Что кошка сейчас говорит?» — подскакивал Гришка. — «Говорит, что ты злой и её обижаешь. А намедни хвост нарочно дверью прищемил. А ей больно, кошке-то». «Всё врёшь... всё врёшь...» — шептал Гришка, а кулаки так и сжимал. Он, Кешка, и впрямь был чудной. Мысли всякие ему в голову лезли. Однажды летом лежал на траве, в небо синее глядел. Вот сейчас жара такая, думает, что девать её некуда. Вот бы собрать её, а зимой развязывать мешок потихоньку, чтобы печку не топить, чтоб в избе всегда тепло было… А вот бы заиметь такую тарелочку с яблочком, как в сказке. Чтобы оно катилось, а он всё-всё мог видеть. И только подумал, как кто-то засмеялся: хе-хе-хе! Кешка поднялся, а рядом старичок стоит с котомкой, на нищего похож. Борода длинная, до пояса, в руках — палка. «Всё-то ты, Кешка, выдумываешь, — сказал он, — а выдумки твои в карман не положишь». Нюрка глаза округлила: — Егорка, а как же дедка узнал, о чём Кешка думает? — Так он не обычный старичок, а волшебный.... Кешка уставился на старичка и говорит: «Не положишь, ну и что ж с того?» А дед ему: «А ты возьми мешок-то и напихай в него жары-зноя, а зимой выпускай помаленьку». Кешка обиделся: «Шуткуешь ты, дед». А тот смеётся: «Может, и шуткую, а проверь-ка. И тарелочку с яблочком возьми. Поверти яблочко по тарелочке, глядишь, чего-нибудь и увидишь». «Да ну, — подумал Кешка, — глупости какие», а за мешком домой сбегал. Раскрыл его, а мешок-то раз — и воздухом горячим заполнился, вот как воздушный шар, на котором летают. Большой ста Мы тогда с мамко… |
|
|
1028 |
Загрузка данных...
| Время | Контент | Подписчиков | Кто ссылался | Просмотры | Просмотры 24 ч |
|---|