Истории из жизни..
Канал в MAXИдентификатор канала: 71383503473403
🔒 Приватный канал
История
Развлечения
Подписчики
100'644
Канал не подключен к сервису pomogach.io
За 24 часа
-78
новых подписчиков
За неделю
-78
прирост за 7 дней
За месяц
-78
общий прирост
Вовлечённость аудитории, %
25
ER (Engagement Rate), %
Оценка (по отзывам):
0.0
0 отзыва
История канала
Цена рекламы
40000 ₽
за размещение
Условия размещения
1/24 (1ч в топе, 24 ч в ленте)
Контакт MAX
Динамика подписчиков
Интенсивность публикаций
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Меньше
Больше
Метрики публикаций
Публикации
0
за день
3
за неделю
5
за месяц
Репосты
0
за день
0
за неделю
0
за месяц
Просмотры на пост
52535
за день
66559
за неделю
90257
за месяц
Данные за последний месяц
Кто рекламировал
1 / 1
Нет данных о рекламе
Кого рекламировал
1 / 1
Нет данных о рекламе
Эффективность последних рекламных размещений
1 / 1
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публиакции | Рекламирующий канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публикации | Рекламируемый канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Динамика просмотров публикаций по часам
1 / 1
| Дата и время публикации | Текст публикации | Рекламируемый канал | Динамика просмотров | Всего просмотров |
|---|---|---|---|---|
| 2026-04-15 11:50:24 | Врач сказал: — У вашей дочери нейрофиброматоз. Второй тип. Опухоли доброкачественные, но они растут вдоль нервных корешков. Часть из них уже давит на спинной мозг. Если бы вы приехали на полгода позже — она могла перестать ходить. Доброкачественные. Я зацепился за это слово, как тонущий за верёвку. Доброкачественные — значит, не рак. Значит, можно. Значит, есть время, есть шанс, есть дорога, по которой можно идти, а не падать. — Нужна операция, — продолжил он. — Не одна. Серия. Нейрохирургия, ювелирная работа. В Москве есть три человека, которые это делают на таком уровне. Я дам вам контакт. Я кивнул. Голос вернулся не сразу. — Сколько? Он назвал сумму. Она была чудовищной. Я мысленно сложил всё, что у меня было: квартира, машина, накопления, кредитная линия. Не хватало. Но мне было всё равно. Я строил мосты и перекрытия двадцать лет. Я знал одно — конструкция держится, пока держится главная опора. А главная опора сидела в соседнем кабинете и рисовала домик с дымом из трубы. Суд по изменению места жительства ребёнка я выиграл за одиннадцать дней. Мой адвокат сказал, что это рекорд. Медицинские документы, заключение врача, зафиксированный отказ матери от обследования — судья даже не ушла в совещательную. Катя плакала в коридоре, и часть меня — та, которая когда-то любила её — сжалась. Но другая часть, бо́льшая, держала в кармане телефон с рентгеновским снимком и молчала. Первую операцию сделали в декабре. Четырнадцать часов. Я сидел в коридоре и считал плитки на полу. Их было сто двенадцать. Я пересчитал семь раз. Хирург вышел уставший, серый, с кофейным пятном на рукаве. Посмотрел на меня и сказал: — Получилось. Основные узлы убрали. Она будет ходить. Вторую операцию — в марте. Третью — в июне. Каждый раз Полина просыпалась от наркоза, находила меня глазами и говорила одно и то же: — Пап, ты тут? Я был тут. Ей сейчас девять. Она занимается плаванием. У неё шрам вдоль позвоночника — длинный, тонкий, похожий на серебряную нитку. Она называет его «мой молния-шрам» и показывает подружкам с гордостью. Вчера вечером она позвонила мне. Не шёпотом. Громко, смеясь, из своей комнаты в моей квартире. — Пап, иди сюда! Я тебе покажу кое-что! Я зашёл. На стене, над кроватью, она повесила тот самый рисунок — домик с дымом из трубы, нарисованный в клинике. А рядом приклеила новый. Тот же домик. Только теперь перед ним стояли двое — большой и маленькая. И держались за руки. Внизу детским почерком было написано: «Папа, спасибо что услышал». Я присел на край кровати. Она забралась ко мне под руку. Лопатки больше не торчали как крылышки. Они были на месте — ровные, тёплые, живые. — Пап? — Да? — Когда я вырасту, я стану врачом. Буду чинить спины. Я поцеловал её в макушку и ничего не ответил. Не потому что не нашёл слов. А потому что всё важное между нами давно говорилось без них. Врач сказал: — У… | — |
|
49411 |
| 2026-04-15 11:50:04 | Папа… у меня очень сильно болит спина, и я не могу спать. Мама сказала, что я не должна тебе об этом говорить». Дочь позвонила мне в половине двенадцатого ночи. Шёпотом. Как будто боялась, что её услышат. Ей семь лет. Семь. А она уже умеет звонить тайком и говорить так, чтобы мама не проснулась. Меня зовут Денис, мне тридцать девять. Развелись с Катей два года назад. Она ушла сама — сказала, что задыхается рядом со мной. Забрала Полину. Суд оставил дочь с ней, мне — каждые вторые выходные. Стандартная история, каких тысячи. Я не спорил. Думал: главное, чтобы ребёнку было хорошо. Полина — тихая девочка. Не капризная, не плаксивая. Когда приезжала ко мне, всегда улыбалась. Только в последние месяцы я начал замечать. Она стала худенькая. Не просто стройная — худая. Лопатки торчат как крылышки. Я спросил: «Полинка, ты кушаешь нормально?» Она кивнула. Быстро. Слишком быстро. В ту ночь после звонка я не спал. Утром набрал Катю. Спокойно. Спросил: что со спиной у ребёнка? Катя ответила, что всё нормально. Растёт быстро, бывает. Я сказал: давай покажем врачу. Она сказала: не лезь, я сама разберусь. И бросила трубку. Через два дня — мои выходные. Забрал Полину. Она вышла в тонкой курточке, хотя на улице октябрь. Я присел, обнял. Она вздрогнула. Не от холода — от прикосновения. Я провёл рукой по спине и почувствовал. Под кожей, вдоль позвоночника — что-то твёрдое. Как горошины. Много. Я спросил: «Больно?» Она кивнула. Глаза стеклянные. «Давно?» — «С лета». — «Мама знает?» — «Мама говорит, что пройдёт». Я посадил её в машину и поехал в клинику. Не домой. В клинику. Без записи, без полиса — неважно. Заплачу сколько скажут. Рентген сделали за двадцать минут. Врач вышел и попросил пройти в кабинет. Без ребёнка. У меня потемнело в глазах ещё до того, как он заговорил. Я двадцать лет в строительстве, видел обрушения, аварии, травмы. Но когда взрослый мужик в белом халате смотрит на тебя и молчит три секунды перед тем, как начать — ты понимаешь всё. Он повесил снимок на экран. Позвоночник моей дочери. И вдоль него — россыпь белых точек. Много. Как будто кто-то рассыпал бисер внутри маленького тела. — Вы знали об этом? — спросил он. — Нет. — А мать ребёнка? Я не ответил. Потому что уже набирал Катин номер. Руки не тряслись — они были чужие. Катя взяла трубку с третьего гудка. Я сказал одно предложение. Она замолчала. Потом начала кричать, что я не имел права везти ребёнка к врачу без её согласия. Не про диагноз. Не про Полину. Про согласие. Я сидел в коридоре клиники, смотрел через стеклянную дверь, как Полина в кабинете рисует домик цветными карандашами, и понимал: я больше не отдам её обратно. Врач вернулся с результатами. Сел напротив. Снял очки, потёр переносицу. И сказал то, от чего пол подо мной перестал существовать. Папа… у меня оче… | — |
|
55660 |
| 2026-04-11 01:39:34 | Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим. ——————————— Кто знал это стихотворение наизусть,ставим ♥️ Я вас любил: люб… | — |
|
94607 |
| 2026-04-08 15:30:01 | Она не была в Эмиратах, Не видела Рим никогда И вряд ли увидит когда-то: Ей не с кем оставить кота. Ей снится порой на рассвете Родной её город - Чита. Она и туда не поедет: Ей не с кем оставить кота. А боль, словно острая спица, Засела в районе хребта... Но как она ляжет в больницу? Ей не с кем оставить кота. Ей скоро уже девяносто - Она доживет и до ста. Секрет долголетья? Всё просто: Ей не с кем оставить кота... Она не была в Эм… | — |
|
121808 |
| 2026-04-07 21:03:03 | о». Лена заговорила, не дожидаясь вопроса. Даня — не его сын. Никогда не был. Лена забеременела до знакомства с Виталиком, от человека, который исчез. Виталик узнал случайно — пришёл в её парикмахерскую, разговорились. Она была на седьмом месяце, одна, без копейки. Он стал помогать. Деньги, продукты, врачи. Потом — аренда квартиры. Потом — оформил себя как отца, чтобы у мальчика были хоть какие-то документы. — Между нами ничего не было, — сказала Лена. — Никогда. Он приезжал раз в неделю, привозил всё для Даньки. Играл с ним. Уезжал. Я спрашивала — зачем? Он отвечал одно и то же. Я уже знала, что она скажет. — «Потому что я не смог спасти своего». Наш Дан погиб в девятнадцатом. Ему было четыре. Менингит — за двое суток. Виталик тогда не плакал. Ни разу. Я думала — держится. А он просто сломался, только внутрь. Кольцо из коробочки было нашим. Моим первым обручальным — я потеряла его двенадцать лет назад, и Виталик заказал дубликат. «В. и Л.» — Виталик и Любовь. Так он называл меня первые годы — не Тамара, а Любовь. Это была наша шутка, ещё с института. Он не предавал. Он просто не мог рассказать, что каждую неделю ездит к чужому мальчику, чтобы хоть ненадолго снова стать отцом. Даня подошёл ко мне и протянул машинку: — На. У тебя глаза мокрые. Когда мне грустно, я тоже играю. Я взяла машинку. Посмотрела на Лену. Она смотрела на меня. — Мне нужна помощь, — сказала она просто. — Не ради себя. Я вспомнила, как Виталик целовал меня в макушку. Каждое утро. Даже когда мы ругались. Он знал, что я сильная. Он ошибался только в одном: сильные тоже прощают. — Я знаю, — ответила я. — Поэтому я здесь. о». Лена заговор… | — |
|
129800 |
Загрузка данных...
| Время | Контент | Подписчиков | Кто ссылался | Просмотры | Просмотры 24 ч |
|---|