Вы владелец этого канала? Начните продавать рекламу уже сейчас вместе с pomogach.io
Авторский
Литература и книги
Подписчики
8'892
Вовлеченность (ER)
44 %
Вы владелец этого канала? Начните продавать рекламу уже сейчас вместе с pomogach.io
+ 24 ч
-18
+ 7 дн
-171
+ 30 дн
+143
Подписчики
8'892
За 24 часа
-18
За неделю
-171
За месяц
+143
Вовлеченность (ER)
44 %
История канала
загрузка…
Смотреть
Цена рекламы
6000 ₽
за размещение
Условия размещения
1/24 (1ч в топе, 24 ч в ленте)
Контакт MAX
Динамика подписчиков
Подписчики
Охват (Просм. поста)
Охват (Просм. 24ч)
Интенсивность публикаций
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Меньше
Больше
Метрики публикаций
Публикации
6
за день
29
за неделю
103
за месяц
Репосты
0
за день
0
за неделю
0
за месяц
Просмотры на пост
3558
за день
4268
за неделю
4666
за месяц
Данные за последний месяц
Кто рекламировал
1 / 1
Упоминаний
Всего
0
MAX
0
TG
—
Каналов
Всего
0
MAX
0
TG
—
Название, ссылка или ID канала…
ℹ️
Нет данных о рекламе
Кого рекламировал
1 / 1
Упоминаний
Всего
27
MAX
27
TG
—
Каналов
Всего
23
MAX
23
TG
—
Название, ссылка или ID канала…
ℹ️
| Канал | Публикаций | Подписчиков | Последний пост |
|---|---|---|---|
|
Архетип истерички
[max]
|
2 | 6504 | 26.07.26 |
|
Любовник Голубев
[max]
|
1 | 29973 | 24.07.26 |
|
Моложе чем сегодня
[max]
|
1 | 3570 | 24.07.26 |
|
Спасибо, Док!
[max]
|
2 | 14890 | 23.07.26 |
|
Что нового, Кать?💃
[max]
|
2 | 3908 | 12.07.26 |
|
Лена, дай списать
[max]
|
1 | 5599 | 10.07.26 |
|
Мама, я в Карелии!
[max]
|
1 | 1486 | 09.07.26 |
Эффективность последних рекламных размещений
1 / 1
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публиакции | Рекламирующий канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публикации | Рекламируемый канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Динамика просмотров публикаций по часам
1 / 1
| Дата и время публикации | Текст публикации | Рекламируемый канал | Динамика просмотров | Всего просмотров |
|---|---|---|---|---|
| 2026-07-27 13:00:03 | научу. Она села быстро, легко, как человек, который не спрашивает разрешения там, где чувствует себя хозяином. Александр, поколебавшись, занял соседнее кресло. Он держался прямо и внимательно, но в лице его ещё оставалось то смущение, которое так развеселило её ранее. — Итак, — начала Наталья, сложив руки на коленях, — цель вашего визита? Александр едва заметно нахмурился. — Цель? — Да. В Петербург ведь не приезжают без цели. Разве что по глупости, но вы на глупца не похожи. Он помолчал. — Матушка больна, — сказал он наконец. — Я очень надеюсь, что Михаил Петрович сможет найти доктора, который поможет её вылечить. Наталья посмотрела на него внимательнее. — Вы сильно переживаете за маменьку? — Да, — с горячностью ответил он. — Очень. Это «очень» прозвучало так просто и искренне, что Наталья на мгновение утратила обычную лёгкость. — Странно, — сказала она. Александр поднял глаза. — Что именно? — Не то, что вы переживаете за маменьку. Это похвально. Странно другое: наши задачи, кажется, служат двум разным целям. Она замолчала. Ей вдруг пришлось выбирать слова. Обыкновенно Наталья этого не делала: слова являлись сами — меткие, быстрые, иногда колкие. Но сейчас перед ней сидел человек, которого почему-то не хотелось задеть грубо. Не потому, что он был беден. Бедность сама по себе редко вызывала в ней сострадание. Скорее потому, что в его серьёзности не было ни просьбы, ни расчёта. Александр заметил паузу. — Продолжайте, прошу вас. — Мне было сказано, что вы приехали… — она остановилась, чуть улыбнулась и изменила тон: — Вернее, что ваша матушка, заботясь о вас больше, чем о себе, желает сделать ваше будущее более определённым. Он не ответил. — Не смотрите так мрачно, кузен. Я не осуждаю её. Напротив. Любая матушка думает о своих детях прежде себя. В этом нет ни унижения, ни хитрости. — А что же в этом есть? — Любовь. И практический смысл. Он отвернулся к окну. — Практический смысл иногда звучит бесчеловечно. — Только для тех, кто никогда не нуждался в нём. Слова сорвались у неё быстрее, чем она успела смягчить их. Александр снова посмотрел на неё — уже иначе. Не обиженно, но внимательнее. Наталья почувствовала, что разговор вышел из шутливой игры и стал опаснее. Ей это понравилось. Продолжение завтра. Продолжение. научу. Она села … | — |
|
3052 |
| 2026-07-27 08:49:30 | Продолжение в 13-00 Продолжение в 1… | — |
|
3342 |
| 2026-07-27 08:49:29 | Горький мед 10 В мягких креслах просторной комнаты, среди светлых стен и спокойного утреннего света, им предстояло заговорить уже не о дороге и не о знакомых. Об имении. О будущем. И о том, ради чего Мария Григорьевна, с больным сердцем и гордой головой, всё-таки доехала до Петербурга. Мария Григорьевна понимала: этот разговор должен был состояться рано или поздно. Она обдумывала его ещё в Калитине, в те бессонные ночи, когда за окном шумел ветер, а дом, казалось, слушал её дыхание. Тогда она решила: лгать не станет. Приукрашивать — тоже. Если Михаил Петрович и впрямь пошёл в своего батюшку, он услышит неправду прежде, чем она будет произнесена до конца. А старик Неретин, отец Ильи и Михаила, неправды не терпел. Не сердился, не кричал — только смотрел так, что человек сам начинал стыдиться своих слов. Теперь Мария Григорьевна с некоторым внутренним трепетом узнавала это же выражение в девере: та же внимательность, та же сдержанная доброжелательность, за которой ничего нельзя было скрыть. «Значит, я не ошиблась», — подумала она. Михаил Петрович не торопил. Он налил ей чаю, поставил чашку на столик и сказал: — Отдохните, голубушка. Дорога — не малое испытание. — Благодарю вас, Михаил Петрович. Она коснулась пальцами чашки, но пить не стала. — Я должна говорить с вами откровенно. Он поднял глаза. — Я слушаю. И в этом коротком ответе было столько спокойствия, что Мария Григорьевна сразу поняла: отступать нельзя. — Дела в Калитине обстоят не лучшим образом, — начала она. Михаил Петрович не изменился в лице. — Я предполагал это. — Вы предполагали меньше, чем есть. Она сказала это ровно, без жалобы. Только пальцы чуть напряглись. — Илья Петрович ещё при жизни успел почти всё потерять. Деревни проданы, доходы сокращены, дом держится только тем, что от него ещё осталось. В последние годы мне приходилось тратить немало сил, чтобы просто поддерживать в имении жизнь. Она остановилась, перевела дыхание. Михаил Петрович молчал, не помогая ей ни сочувствием, ни вопросами. И за это она была ему благодарна. — Я не стану говорить дурно о покойном, — продолжала она тише. — Он был добр. Но доброта, не подкреплённая волей, иногда разоряет не хуже порока. Михаил Петрович слегка опустил глаза. — Да, — произнёс он наконец. — Это бывает. Слова прозвучали без осуждения, но Мария Григорьевна уловила в них боль. Он помнил брата — не только его ошибки. — Однако, — сказала она, выпрямляясь, — при всём этом я смогла выучить Александра. Теперь Михаил Петрович посмотрел на неё внимательнее. — Он окончил университет? — Да. Здесь, в Петербурге. — Это хорошо. Он кивнул — не любезно, не для приличия, а с настоящим одобрением. — Очень хорошо, Мария Григорьевна. На её лице мелькнуло слабое удовлетворение. В этой малой победе было всё, что она сумела отстоять у бедности: сын получил образование. — Александр молод, — продолжила она. — Он честен, воспитан, способен. Но неопытен. В хозяйстве понимает мало, да и что ему было понимать? Управлять у нас почти нечем. Он старается, не жалуется, разбирает бумаги… но, Михаил Петрович, одних стараний иногда недостаточно. Она впервые посмотрела на него прямо. — А я больна. Михаил Петрович слегка нахмурился. — Насколько серьёзно? — Достаточно серьёзно, чтобы не строить долгих планов. — Вы говорите слишком сурово. — Я говорю так, как есть. Голос её не дрогнул, и от этого болезнь, названная вслух, прозвучала ещё страшнее. — Я приехала к вам не жаловаться и не просить милостыни. Мне нужно, чтобы вы поняли: наше появление в вашем доме — крайняя мера. Пока я жива, я хочу устроить судьбу Александра. Она замолчала. В комнате едва слышно тикали часы. — Мальчик молод, — сказала она наконец уже мягче. — Он думает, что всё можно исправить трудом и честностью. Это прекрасно. Но мир устроен не так просто. Когда меня не будет, он останется один. Без связей, без состояния, без человека, который мог бы направить его. Михаил Петрович медленно провёл рукой по подлокотнику кресла. — Вы хотите, чтобы я ввёл его в круг знакомых? — Да. Насколько сочтё Горький мед 10 В… | — |
|
3844 |
| 2026-07-26 10:55:03 | Кстати, если хотите посмеяться, отдохнуть, да ещё и почитать лёгкое и забавное, заглядывайте к Тане. В MAX пока тяжеловато ориентироваться, но для того и придуманы рекомендации! Я уже бегу туда! Кстати, если хот… |
|
|
3929 |
| 2026-07-26 09:36:41 | лишь на мгновение задержала на них взгляд, но Софья Васильевна заметила это сразу. — Здесь ваше место, Мария Григорьевна, — сказала она любезно. — Александр Ильич, прошу вас сюда. А этот стул оставлен для Натальи Михайловны, но она не всегда выходит к завтраку. — Она нездорова? — спросила Мария Григорьевна. — Нет, что вы. Просто теперь начались балы, вечера, встречи. Молодёжь живёт своим временем: собираются в домах, возвращаются поздно, а потом, разумеется, не всегда являются к утреннему столу. В голосе Софьи Васильевны было снисходительное спокойствие матери, которая давно привыкла к светским привычкам дочери и находила их совершенно естественными. Она перевела взгляд на Александра. — Думаю, молодому человеку мы тоже можем позволить завтракать позже. Ведь, вероятно, вас интересует молодое петербургское общество? Вопрос был сказан легко, почти шутливо, но смотрела она на него прямо. Александр почувствовал этот взгляд. Он был слишком точен, чтобы не смутить. — Да… — проговорил он после короткой паузы. — Я с удовольствием бы с кем-нибудь познакомился. В его голосе прозвучала робость, которую он тотчас сам в себе заметил и которой досадно устыдился. Софья Васильевна улыбнулась живее. — А вот тут вам как раз Наталья и поможет. Уверяю вас, к вечеру вы обретёте многих знакомых. Александр поклонился. — Буду ей весьма обязан. Мария Григорьевна, не глядя на сына, услышала эту неуверенность и чуть крепче сжала ручку чашки. Не от недовольства — от тревоги. Петербург уже начинал испытывать их, едва они успели сесть за стол. Михаил Петрович, желая переменить разговор, обратился к гостье: — Мария Григорьевна, как вы себя чувствуете? Она подняла на него глаза. — Что, по моему внешнему виду заметно, что я нездорова? Вопрос прозвучал ровно, даже с лёгкой улыбкой, но Александр мгновенно взглянул на мать. Михаил Петрович мягко покачал головой. — Нет, нет. Просто вам пришлось проделать большой путь. После такой дороги усталость не сразу проходит. — Да, дорога немного усугубила моё состояние, — сказала Мария Григорьевна. — Я немного нездорова. И, как накануне, едва заметно подняла голову. Этим движением она словно отрезала всякую жалость. — Если нужен доктор… — начал Михаил Петрович. — Нет-нет, спасибо, Михаил Петрович. Доктор не нужен. Александр снова посмотрел на неё — тревожно, почти укоризненно. Этот взгляд не укрылся ни от хозяина, ни от Софьи Васильевны. Но о здоровье больше не говорили. Разговор перешёл на Петербург. Михаил Петрович осторожно называл имена общих знакомых, и Мария Григорьевна сперва отвечала коротко, потом оживилась. Некоторые фамилии она вспоминала сразу, другие — с усилием. Про одних спрашивала: живы ли ещё, про других говорила: «Ах, неужели?» или «Я её знала совсем молоденькой». Софья Васильевна слушала внимательно. Иногда она вставляла замечание, иногда улыбалась, но Александр чувствовал: хозяйка дома не просто поддерживает беседу. Она наблюдает. За ним. За матерью. За тем, сколько прошлого ещё осталось в Марии Григорьевне и сколько настоящего они привезли с собой. После завтрака Михаил Петрович поднялся. — Предлагаю пройти в гостиную. Там мягкие кресла, Мария Григорьевна, вам будет удобнее. — Благодарю вас. Александр тоже поднялся, но не пошёл вслед за ними. — Я, пожалуй, пойду почитаю, — сказал он. Михаил Петрович одобрительно взглянул на него. — Похвальное желание. У нас есть библиотека. Вы можете выбрать себе любую книгу. — Благодарю вас, дядюшка. — Нюра проводит. Горничная тотчас появилась у двери, словно всё утро стояла невидимо поблизости. — Прошу вас, Александр Ильич. Он поклонился матери. Мария Григорьевна едва заметно ответила ему глазами: держись. Александр понял. Он пошёл за Нюрой по широкому коридору, где шаги почти не звучали на ковре. Впереди его ждала библиотека, а за спиной Мария Григорьевна вместе с Михаилом Петровичем направлялась в гостиную. Продолжение завтра. лишь на мгновени… | — |
|
3232 |
| 2026-07-26 09:36:40 | ГОРЬКИЙ МЁД 9 Гости вышли из комнаты, Софья Васильевна чуть повернулась к мужу и едва заметно подняла брови. В этом движении было всё, что она не сказала вслух: «Я так и думала». Михаил Петрович понял её взгляд, но предпочёл его не заметить. — Пойдёмте, Софья, — сказал он спокойно. — Они устали с дороги. Хозяева направились в столовую. Вскоре спустились гости. Переодеваться они не стали: сил хватило только умыться и немного привести себя в порядок. Дорожная усталость проступала в них слишком явно. Мария Григорьевна шла медленно, Александр держался рядом, готовый в любую минуту подать ей руку. За ужином говорили мало. Михаил Петрович не расспрашивал их ни о дороге, ни о Калитине, ни о делах. Он, казалось, понимал, что первое милосердие к утомлённым людям — не трогать их вопросами. Софья Васильевна была любезна и сдержанна. Она распоряжалась почти незаметно: взглядом, лёгким движением руки, коротким словом прислуге. Всё подавалось вовремя; тарелки исчезали бесшумно; бокалы наполнялись прежде, чем кто-либо успевал попросить. Александр ел мало. Ему казалось, что яркий свет, серебро, зеркала, чужие лица и сама торжественная правильность этого дома слишком резко обступили его после дороги. Мария Григорьевна почти не прикасалась к еде, но сидела прямо и отвечала, когда к ней обращались. Только однажды Михаил Петрович сказал: — Завтра отдохнёте, а там поговорим обо всём спокойно. — Да, — ответила Мария Григорьевна. — Завтра. После ужина мать и сын поднялись наверх. Нюра проводила их до комнат и тихо удалилась. Всё было уже приготовлено: вода, свечи, расправленные постели, мягкие пуховые одеяла. Мария Григорьевна, оставшись одна, опустилась на край широкой кровати и несколько мгновений сидела неподвижно. Всё, к чему она стремилась последние недели, наконец совершилось: письмо, сборы, дорога, приезд, встреча. Теперь силы покинули её разом. В соседней комнате Александр тоже едва успел раздеться. Он лёг и почувствовал, как непривычная мягкость постели словно поглотила всё тело. Они уснули почти мгновенно. Петербург шумел за окнами, дом Михаила Петровича жил своей богатой, уверенной жизнью, но гости из Калитина уже ничего не слышали. Им впервые за долгие дни было тепло и спокойно. Утром, едва Мария Григорьевна успела открыть глаза, в дверь тихо постучали. — Войдите, — сказала она, ещё не сразу понимая, где находится. Вошла горничная, та самая Нюра, в аккуратном белом переднике и гладко убранными волосами. — Позвольте, барыня, я сейчас принесу воду для умывания. Мария Григорьевна кивнула. Сон тяжестью ещё лежал в теле, но комната — светлая, тёплая, с высокими окнами и мягкими занавесями — уже напоминала ей, что они не в Калитине. — Позовите ко мне Груню. — Сию минуту. Нюра вышла бесшумно, и почти тотчас за дверью послышались торопливые шаги. Груня явилась встревоженная, будто боялась, что барыню оставили без неё слишком надолго. — Матушка моя, проснулись? Как спали-то? — Хорошо, Груня. Не суетись. — Да как же не суетиться, место чужое. — Тем более не надо. Груня сразу притихла, но губы её всё равно шевелились — видно, она беззвучно ворчала на чужие комнаты, чужих горничных и этот слишком блестящий дом, где всё было красиво, но ничего не было своего. Начались утренние хлопоты. Принесли тёплую воду. Груня помогла Марии Григорьевне умыться, причесала её, подала платье. Всё происходило неспешно, но за этой неспешностью скрывалось усилие: после дороги тело отзывалось болью, дыхание ещё не выровнялось, и Мария Григорьевна несколько раз останавливалась, чтобы перевести дух. — Может, вам не ходить к завтраку? — тихо спросила Груня. Мария Григорьевна посмотрела на неё в зеркало. — Я приехала не для того, чтобы лежать в комнате. Груня больше не спорила. В столовой уже сидели Михаил Петрович и Софья Васильевна. На столе стояли кофе, сливки, свежие булки, яйца, холодная ветчина, масло в серебряной маслёнке; всё было подано просто, но с той роскошной простотой, которая стоит дороже всякой пышности. Пустыми оставались три стула. Мария Григорьевна ГОРЬКИЙ МЁД 9 … | — |
|
4079 |
Год
Месяц
Неделя
Загрузка данных...
| Время | Контент | Подписчиков | Кто ссылался | Просмотры 48ч | Просмотры 24ч |
|---|