Вы владелец этого канала? Начните продавать рекламу уже сейчас вместе с pomogach.io
Авторский
Литература и книги
Подписчики
8'638
Вовлеченность (ER)
73 %
Вы владелец этого канала? Начните продавать рекламу уже сейчас вместе с pomogach.io
+ 24 ч
+4
+ 7 дн
+17
+ 30 дн
+84
Подписчики
8'638
За 24 часа
+4
За неделю
+17
За месяц
+84
Вовлеченность (ER)
73 %
История канала
загрузка…
Смотреть
Динамика подписчиков
Подписчики
Охват (Просм. поста)
Охват (Просм. 24ч)
Интенсивность публикаций
0
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
Меньше
Больше
Метрики публикаций
Публикации
9
за день
28
за неделю
55
за месяц
Репосты
0
за день
0
за неделю
0
за месяц
Просмотры на пост
6283
за день
6175
за неделю
6230
за месяц
Данные за последний месяц
Кто рекламировал
1 / 1
Упоминаний
Всего
0
MAX
0
TG
—
Каналов
Всего
0
MAX
0
TG
—
Название, ссылка или ID канала…
ℹ️
Нет данных о рекламе
Кого рекламировал
1 / 1
Упоминаний
Всего
7
MAX
7
TG
—
Каналов
Всего
7
MAX
7
TG
—
Название, ссылка или ID канала…
ℹ️
| Канал | Публикаций | Подписчиков | Последний пост |
|---|---|---|---|
|
Главная по тарелочкам
[max]
|
1 | 5986 | 11.06.26 |
|
Что нового, Кать?💃
[max]
|
1 | 3810 | 10.06.26 |
|
• СНЫ 📖 ХЕМИНГУЭЯ •
[max]
|
1 | 933 | 09.06.26 |
|
Планше и Бланманже
[max]
|
1 | 4769 | 07.06.26 |
|
Анна Долгарева
[max]
|
1 | 4318 | 05.06.26 |
|
Нам такое надо!
[max]
|
1 | 9691 | 02.06.26 |
|
Настя Лосева. Рецепт вку…
[max]
|
1 | 31557 | 28.05.26 |
Эффективность последних рекламных размещений
1 / 1
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публиакции | Рекламирующий канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Загрузка данных...
| Размещенный пост | Текст публикации | Рекламируемый канал | Просмотры | Просмотры 24 ч | Прирост подписчиков |
|---|
Динамика просмотров публикаций по часам
1 / 1
| Дата и время публикации | Текст публикации | Рекламируемый канал | Динамика просмотров | Всего просмотров |
|---|---|---|---|---|
| 2026-06-12 13:00:07 | ут дверь. Если кто войдёт, я услышу. — Кто войдёт? Он помолчал. — Не знаю. Ольга поняла. После бомбёжки эшелона дети всё ещё ждали отовсюду беды: с неба, из двери, из темноты. Она подошла к нему, присела. — Здесь никто тебя не заберёт. Петя посмотрел на неё снизу вверх. — А нас правда заберут отсюда? В Пермь? Ольга не сразу ответила. — Должны. — А если не заберут? Она погладила его по шапке. — Тогда будем жить здесь, пока не заберут. — А мама Лёля нас найдёт? У Ольги дрогнула рука. — Найдёт, Петя. Она такая — найдёт. Он отвернулся к стене. — И папа Кондрат? — И он. Петя долго молчал, потом сказал совсем тихо: — Бабушка Зоя тоже говорила, что доедем. Ольга стиснула зубы. Имя Зои Семёновны всё ещё было, как открытая рана. Маша после того дня долго просыпалась с криком. Петя не кричал. Он просто стал молчаливее. Продолжение завтра в 09-00 ут дверь. Если к… | — |
|
4758 |
| 2026-06-12 13:00:06 | на улице, — не свежий, не живой, не морозный, а мёртвый, затхлый, въевшийся в стены Ночью дети спали одетыми. В пальтишках, в шерстяных носках, в шапках, натянутых до самых бровей. Ольга лежала с краю, не раздеваясь, прижимая к себе Ваню. Мальчик был горячий и лёгкий, как воробушек. На соседнем тюфяке Марусю обнимала Маша. Петя спал у двери, там, где сильнее всего тянуло, потому что сам так решил. — Я большой, — сказал он вечером. — Мне не так холодно. Ольга хотела возразить, но посмотрела на его упрямое лицо и не смогла. Петя за эти два месяца будто вырос сразу на несколько лет. В глазах ещё оставалось детское, но в голосе уже появилась взрослая твёрдость, от которой у Ольги всякий раз сжималось сердце. Два месяца назад их высадили на этой станции и обещали забрать. — Временно, — говорили тогда. — День-два переждёте, дальше отправим. Сначала все этому верили. Ирина Павловна каждый день ходила на станцию, спрашивала начальника, не пришёл ли приказ, не будет ли состава на Пермь, не включат ли их детей в новый эшелон. Распоряжения такого не было. Дни складывались в недели. А об эвакуационном пункте всё чаще говорили не как о временном пристанище, а как о беде, которую никто не знал, куда деть. Детей разместили в старом здании возле станции. Когда-то, видно, здесь был то ли клуб, то ли контора. Потолок высокий, стены облупленные, печи старые. Дров давали мало, и Ирина Павловна берегла каждое полено. Утром нянечка Дуня разливала по кружкам жидкую похлёбку. Дети вставали в очередь тихо, без прежнего шума. Самые маленькие тянули руки к мискам, не дожидаясь ложек. Старшие делали вид, что им хватило. — Петя, доедай, — сказала однажды Ольга, заметив, как он отодвигает от себя миску. — Я наелся. Пусть Машка доест. Он посмотрел на неё серьёзно. Ольга отвернулась к окну. Плакать при детях было нельзя. Ирина Павловна хлопотала с утра до ночи. В тот вечер она вошла в комнату, сняла с плеч старую шаль, отряхнула снег с подола и тихо сказала: — Совершенно не представляю, что делать. Ольга подняла голову от корыта, где стирала детские вещи. — Опять отказали? — Не отказали. Хуже. Развели руками. Ирина Павловна села на лавку, растёрла покрасневшие пальцы. — Председатель говорит: Мне приказали выделить помещение на временное пребывание. А продуктов нет. Что были – все вам отдал. И ведь не врёт, Оля. Я вижу, что не врёт. Ольга выжала тряпку. Пальцы плохо слушались от холода. — Но дети-то не виноваты. — А кто виноват? — Ирина Павловна горько усмехнулась. — Теперь каждый невиноватый. Только легче от этого не становится. Они сильно сдружились за эти месяцы. Может быть, потому что обе были мягкие по характеру. А может, потому что у Ирины Павловны, кроме Ольги, оставались только две нянечки — Дуня и Клава. Все вместе они готовили, мыли пол, кипятили бельё, носили воду, топили печи, успокаивали детей по ночам. Никто не спрашивал, кто на какой должности. Никто не получал жалованья. Никого толком не утверждали. Просто были дети — и были взрослые, которые не могли их бросить. Ольга опустилась рядом с Ириной Павловной. — Значит, зимовать будем здесь. Ирина Павловна закрыла глаза. — Похоже на то. За стеной кто-то закашлялся. Кашель был сухой, надсадный. Ольга сразу встала. — Это Сёмка. — Наверное. Она прошла между тюфяками. В полутьме дети казались маленькими серыми комочками. Сёмка сидел, согнувшись, прижимая к груди одеяло. — Больно? — спросила Ольга, присев рядом. Он мотнул головой, но глаза блестели. — Дышать колет. Ольга потрогала его лоб. — Ирина Павловна, у него жар. Ирина Павловна подошла, нахмурилась. — Завтра надо звать фельдшера. Если придет. — Придет, — твёрдо сказала Ольга. Ирина Павловна посмотрела на неё устало, с недоверием. — Ладно, время покажет. Ночью мороз усилился. В печи давно погасли последние угли, и комната начала быстро выстывать. Дуня вставала, проверяла малышей, поправляла шапки, подтыкала одеяла. Петя не спал. Ольга заметила это по тому, как он лежал слишком ровно. — Петя, — шепнула она. — Замёрз? — Нет. — Иди сюда, ближе. — Т на улице, — не с… | — |
|
4459 |
| 2026-06-12 08:47:38 | уктор усмехнулся: — Видно. Через два месяца его отправили за линию фронта. Оперативником. Продолжение читайте в 13-00 уктор усмехнулся… | — |
|
4561 |
| 2026-06-12 08:47:37 | НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 32 —Кондрат Фролович, — торопливо сказал мужчина. —Ваши родители не поехали. У Кондрата дрогнули скулы. Кровь отхлынула от головы, руки задрожали. - Как не поехали? Ты понимаешь, что говоришь?! Посыльный молчал. Кондрат чувствовал, как внутри поднимается тяжёлая, глухая злость — не на этого измученного человека, не на родителей даже, а на всю эту страшную неразбериху, в которой всё родное оставалось в стороне. —Я всяко уговаривал их. Правда. Они ни в какую. У них еще женщина живёт. Кондрат обернулся. — Какая женщина? — Марина. Так назвалась. Худая вся, больная. Кондрат будто получил удар в грудь. — Марина? — Она самая. Но она молчала, кашляла только. — Чёрт, — глухо сказал Кондрат. Посыльный вздрогнул. Кондрат подошёл к столу, обеими руками упёрся в край. Дерево тихо скрипнуло под его пальцами. Маманя с батей остались в деревне. Марина у них. Немцы рядом. Кондрат слишком хорошо понимал, что это значит. Для стариков — оккупация, обыски, голод, страх, чужие сапоги во дворе. Для Марины — смерть без помощи. А для его родителей ещё и другая опасность: они были родителями человека из органов. Если кто-то донесёт, если кто-то вспомнит, если немецкие прислужники начнут выспрашивать, — старики окажутся беззащитны. — Машину, — сказал Кондрат. Дежурный у двери насторожился. — Кондрат Фролович... — Машину. Сейчас. — Туда нельзя. Дороги режут. Восточнее уже немцы. Кондрат медленно повернулся. — Я сказал — машину. Через двадцать минут старая легковая машина уже шла по тёмной дороге без фар. Водитель, молодой парень с впалыми щеками, вцепился в руль. Рядом с Кондратом сидел его помощник. — Вот за тем леском дорога на Верхний Лог, — шептал он. — Только по тракту нельзя. Там видели немцев. — Объедем. — Полями? Там овраг. — Объедем. Кондрат сидел неподвижно. На коленях у него лежал автомат. Лицо было спокойным, но водитель чувствовал: это не спокойствие, а натянутая до предела сталь. — Может, дождёмся темноты поглубже? — осторожно спросил парень. — Уже ночь. — Ночь-то ночь, а немец тоже не слепой. Кондрат не ответил. Машина свернула с дороги, пошла по ухабам. Ветки били по бокам. Где-то впереди глухо ухнуло. Потом ещё раз. Небо за лесом на миг подсветилось красноватым. Помощник втянул голову в плечи. — Близко. Кондрат наклонился вперёд. — Езжай. Они прошли ещё версты две, пока дорога не вывела к низине. Там машина остановилась: впереди, у моста через речку, чернели грузовики. Не наши. В свете короткой вспышки было видно движение — фигуры в касках, стволы, тёмный силуэт бронемашины. Водитель судорожно выдохнул. — Немцы. Кондрат молчал. — Кондрат Фролович, — прошептал помощник. — Это всё. Через мост не пройти. А другого ходу нет, если только болотом, да там машина утонет. Кондрат открыл дверцу. Водитель схватил его за рукав. — Вы куда? — Посмотрю. — Нельзя! Кондрат вырвал руку. — Сиди. Он вышел из машины и пригнулся у кустов. Морозный воздух сразу ударил в лицо. Издали доносилась немецкая речь, короткий смех, металлический лязг. Кондрат смотрел на мост и чувствовал, как в груди поднимается бессильная ярость. До Верхнего Лога оставалось совсем немного. Где-то там, за этими немецкими машинами, за лесом и дорогой, стояла родная изба. Мать, наверное, не спала. Отец сидел на лавке, слушал тишину. В маленькой комнате кашляла Марина. А он не мог пройти. Дорога была отрезана. Водитель подошёл почти бесшумно. — Кондрат Фролович, надо уходить. Если нас заметят, не уйдём. И вас возьмут, и нас. А толку? Кондрат не шевелился. — Я родителей там оставил. — Вы их не оставляли. Они сами остались. Кондрат резко посмотрел на него. Парень побледнел, но не отвёл глаз. — Простите. Только правда это. Сейчас вы к ним не дойдёте. Живым вы им нужнее. Эти слова ударили больнее, чем он ожидал. Кондрат ещё несколько секунд смотрел на мост. Потом медленно сжал кулак и так же медленно разжал. — Назад, — сказал он. Машина разворачивалась долго, с трудом. Водитель не включал фар. Недавний посыльный сидел, сжав картуз в руках, и шептал что-то себе п НЕ РОДИСЬ КРАСИВ… | — |
|
5274 |
| 2026-06-11 13:00:05 | Кондрат сразу поднял голову. — Войдите. В дверях показался его помощник. - Наконец – то, - с облегчением выдохнул Кондрат. – Где они? На улице? Сейчас берем машину и уезжаем. Продолжение завтра Кондрат сразу по… | — |
|
7064 |
| 2026-06-11 13:00:04 | детей за стеной. Плакала от усталости, страха и облегчения. Столько дней она держалась на одной воле, и вдруг узнала: не одна. Кондрат не мог прийти, но он думал о ней и о детях. Он всё-таки нашел её. Значит, они были вместе. Вместе в мыслях. Но и это уже было не мало. ** Кондрат возвратился с задания дня за четыре до того, как в него вошли немцы. Многие заводы, предприятия и учреждения уже были отправлены в тыл, или сожжены, приведены в негодность, что б не достались врагу. Те, с кем служил Кондрат , уже были на новых местах. У него было другое задание. Вместе с оставшимся начальником отдела уничтожить в Никольске секретные дела, вывести нужных людей, оставить подпольные явки, отправить семьи сотрудников. Поезда ходили уже плохо. Попасть в вагон, практически, было невозможно. Люди готовы были ехать на крыше, лишь бы быстрее покинуть город. Никольск наводнили немецкие диверсанты, которые готовили город к встречи «хозяев». Кондрат торопился. Секретные бумаги, практически, все были уже уничтожены. Оставалось отправить поездом две семьи и вывезти из деревни родителей. Он катастрофически не успевал в Верхний Лог. За отцом и матерью отправил пролетку, а сам отправился на вокзал. Состава не было. Пришлось ждать, заодно присматриваться к тому, что творится вокруг. В поле зрения Кондрата попал совсем неприметный человек: худой, сутулый, в потёртом пиджаке. Звали его по бумаге Сергеем Буровым. Он ошивался у железнодорожного узла, расспрашивал, где дают кипяток, где принимают на работу, где можно переночевать. Не расспрашивал ничего особенного. Вот это Кондрата и насторожило. Слишком правильно не расспрашивал. К вечеру Кондрат увидел его у водокачки. Буров стоял с кружкой, пил медленно, а глаза его считали не людей — пути. Первый, второй, запасной. Будку стрелочника. Склад горючего, которое еще не вывезли. Кондрат подошёл сзади. — Вода вкусная? Буров чуть вздрогнул, но сразу обернулся. — Нормальная, - сказал спокойно. — Откуда? — Из Вязьмы. — В Вязьме вода хуже? — Не знаю. Я не водяной. Кондрат усмехнулся. — Документы. Буров достал бумагу. Руки не дрожали. Кондрат глянул, вернул. — Где ночуешь? — В бараке у переселенцев. — С кем приехал? — Один. — Жена? — Померла. — Дети? — Не знаю. — Жалко. Буров пожал плечами. — Кому как. Вот тут Кондрат понял окончательно. Человек, потерявший всё, не отвечает «кому как». Так отвечает тот, кто заранее выучил пустую жизнь и не успел вложить в неё боль. — Пойдём, — сказал Кондрат. — Куда? — Поговорим. Буров отступил на полшага. Этого хватило. Кондрат ударил его под дых так коротко, что рядом стоявшая женщина с ведром даже не сразу поняла, что случилось. Буров согнулся, но рука его уже полезла под пиджак. Кондрат ударил второй раз — по кисти. На землю выпал пистолет. — Лежать, — сказал Кондрат. Буров поднял глаза. И там уже не было сутулого слесаря. Там был враг. Чистый, холодный, с ненавистью, которая не пряталась. — Поздно, — прохрипел он. — Для кого? Буров улыбнулся кровавыми губами. — Гореть будет. Кондрат схватил его за ворот. — Где? Тот молчал. Кондрат ударил его лицом о стену водокачки. — Где?! Буров сплюнул кровь. — Не успеешь. Кондрат успел. Взрывчатку нашли под платформой с боеприпасами. Часовой потом повторял: — Я ж смотрел, товарищ Миронов. Клянусь, смотрел… Кондрат стоял у разобранного настила, смотрел на аккуратно уложенные заряды и чувствовал холодную злость. Слишком легко могла погибнуть не одна сотня людей. Немцев готовились встречать салютом. Предателей еще хватало. Кондрат только ночью посадил женщин и детей на поезд. С минуту на минуту ждал, когда приедут родители. Звук от ближних боев уже слышался отчетливо. Оставаться здесь дольше означало рисковать жизнью. Посыльного он ждал с минуту на минуту. В пустом, практически здании, на первом этаже в кабинете он стоял у раскрытой карты, освещённой коптящей лампой. На карте красным карандашом были отмечены дороги, переправы, немецкое продвижение, места, где ещё можно было пройти, и места, куда соваться уже нельзя. В дверь постучали. детей за стеной.… | — |
|
6321 |
Загрузка данных...
| Время | Контент | Подписчиков | Кто ссылался | Просмотры 48ч | Просмотры 24ч |
|---|